логин:
пароль: 
 войти  регистрация
 
ПРОБЛЕМЫ И ПЕРСПЕКТИВЫ РУССКОЙ ИСТОРИЧЕСКОЙ ЛЕКСИКОГРАФИИ (XI–XVII вв.)

ПРОЕКТ LEXRUS.RU НАХОДИТСЯ НА РЕКОНСТРУКЦИИ

НЕКОТОРЫЕ ФУНКЦИИ САЙТА МОГУТ БЫТЬ НЕДОСТУПНЫ
ПРИНОСИМ ИЗВИНЕНИЯ ЗА ДОСТАВЛЕННЫЕ НЕУДОБСТВА

Проект реализован при поддержке Российского гуманитарного научного фонда

При поддержке РГНФ - грант  № 10-04-12134в

Информационно-поисковая система на базе «Словаря древнерусского языка (XI–XIV вв.)»

Публикация подготовлена при финансовой поддержке Российского гуманитарного научного фонда, грант № 10-04-12134в

В.Б. Крысько

ПРОБЛЕМЫ И ПЕРСПЕКТИВЫ РУССКОЙ ИСТОРИЧЕСКОЙ ЛЕКСИКОГРАФИИ (XI-XVII вв.)[1]

 Русская историческая лексикография имеет уже более чем полуторасталетнюю историю: срок достаточный, чтобы судить о ней sub specie aeternitatis - без гнева, пристрастия и лицеприятия[2].

Первый словарь, отражавший лексику древнерусско-церковнославянских памятников, был завершен Александром Христофоровичем Востоковым (1781-1864) в 1856 г. и издан в 1858-1861 гг. [Востоков 1858-1861], после сорока лет собирательской работы [Цейтлин 1958: 62]. Немедленно по выходе этот труд был включен Францем Миклошичем (1813-1891) в круг источников его второго церковнославянского словаря [Miklosich 1862-1865]: востоковские цитаты из древнерусских рукописей (с сокращением «vost.») существенно пополнили материалы Миклошича; как отметил А.И. Соболевский, «на страницах словаря Миклошича, в том или другом виде, беспрестанно встречается имя Востокова» [Соболевский 1914: 129; 2006: 546]. «Поразительно разнообразно и количественно грандиозно для одного человека было уже самое число источников, использованных автором в своей работе. Востоков подробнейшим образом, со свойственной ему тщательностью, изучил и расписал более 130 рукописей XI-XVIII вв., им были изучены и все изданные к тому времени памятники старинной славянской письменности» [Цейтлин 1958: 63][3]. Естественно, однако, что пионер славянской филологии не мог отразить в своем первом опыте лексикографического описания русско-церковнославянских памятников все их лексическое богатство, - его задачей было прежде всего введение в научный оборот огромного массива неизвестных науке слов, без подробной семантической и источниковедческой разработки; кроме того, в соответствии с лексикографической практикой своего времени ученый не считал нужным точно атрибутировать выписки из рукописей: иллюстративный материал Востокова, хотя и нередко снабженный исчерпывающими определениями, верными греческими параллелями и указаниями на древнейшие фиксации, все же, как правило, нуждается в верификации - но именно эта верификация и представляет значительную проблему, так как поиск цитаты, например, из Лествицы без указания на конкретный список и лист рукописи необходимо предполагает пристальный просмотр нескольких тысяч листов нескольких рукописей, т. е. требует значительных усилий, далеко не всегда оправданных.

Неудивительно, что выход в свет «Словаря церковнославянского языка» отнюдь не остановил лексикографических трудов другого великого русского филолога - Измаила Ивановича Срезневского (1812-1880), который всю вторую половину своей жизни, с 1847 по 1880 г., работал над «Словарем древнего русского языка», или «Словарем русского языка книжного и народного по древним памятникам» [Срезневский 1893, I: I]. Еще 9 февраля 1849 г. Срезневский выступил на годичном торжественном собрании Санкт-Петербургского университета с речью «Мысли об истории русского языка», которая, собственно, и заложила теоретические основания русской исторической лексикографии. Среди других задач, стоящих перед исторической русистикой, ученый назвал, в частности, создание словарей отдельных памятников письменности, а затем, на их основе, и общего исторического словаря [Срезневский 1959: 80-81]. В дальнейшем, ознакомившись с неисчерпаемым богатством восточнославянских источников XI-XIV вв.[4] и едва подступившись к поистине необозримому корпусу более поздних текстов (XV-XVII вв.), Срезневский, очевидно, понял, что задача интенсивной лексикографической обработки материала, т. е. создания, «при сличении лучших списков», «особенно полного и подробного словаря» «каждого из старых памятников языка» [Срезневский 1959: 80], - невыполнима. Не только в середине XIX в., но и сейчас наука не располагает публикациями древних памятников, которые в полной мере отвечали бы максималистским требованиям ученого, и востоковское издание Остромирова евангелия [Востоков 1843] до сих пор остается во многом непревзойденным, хотя никакой речи о «сличении лучших списков» даже в этом образцовом издании нет. Перед исторической русистикой стояла дилемма - накапливать, в соответствии с первоначальными начертаниями Срезневского, исчерпывающий материал по отдельным памятникам (что даже и в благоприятных для историко-лингвистической науки условиях Российской империи лишь в немногих случаях увенчалось выдающимися результатами[5]) или перейти к экстенсивным изысканиям - без предварительного филологического анализа и публикации отразить в общем историческом словаре лексику как можно более широкого круга текстов - либо по рукописям, либо на основе уже имеющихся изданий, далеко не всегда удовлетворительных. Такой экстенсивный путь заведомо вел к недостаточно высокому уровню лексикографической обработки материала - но в то же время обеспечивал исследователей отдельных памятников по крайней мере общими сведениями о том, какие лексемы и в каких значениях фигурировали в древней письменности.


[1] Статья основывается на публикациях [Крысько 2007а; 2007б].

[2] Далее речь идет только об изданиях, охватывающих древнерусский (XI-XIV вв.) и среднерусский (XV-XVII вв.) периоды либо весь период с XI по XVII в.; словари хронологически более ограниченные и словари к отдельным памятникам в статье не рассматриваются.

[3] Для сравнения: в первом издании словаря Миклошича [Miklosich 1850] отражены 30 рукописей и 22 издания [Цейтлин 1958: 63].

[4] В начале XX в. А.И. Соболевскому было известно более 500 древнерусских рукописей [Соболевский 1907: 5]; в настоящее время их количество определяется в пределах 1000 [Столярова 2000: 13, 37].

[5] Имеются в виду, помимо упомянутого издания Остромирова евангелия, публикация Новгородских служебных миней И.В. Ягичем [Ягич 1886], новгородских и двинских грамот - А.А. Шахматовым [Шахматов 1885-1895; 1903], Ефремовской кормчей - В.Н. Бенешевичем [Бенешевич 1906-1907], а также «Александрия» В.М. Истрина [Истрин 1893], «Пчела» В.А. Семенова [Семенов 1893], «Повесть об Акире Премудром» А.Д. Григорьева [Григорьев 1912] и нек. др. (при том что ни одно из этих изданий не сопровождается словарем или даже словоуказателем).

Читать полную версию статьи >> (формат PDF)





 


Дизайн и система управляемых сайтов © МЦДИ «БИНЕК»  2008